Книга Холмов - Страница 86

— Ты заколдован, Кел, — Алейна не пыталась к нему приблизиться. — Низверг отнял твою память.

Судя по тому, как расширились глаза, он еще помнил, что значит «низверг». Все путешествия Лисов, их задания и контракты были так или иначе связаны с Холмами. Если Кел потерял друзей, клочьями выдранных из его изувеченной личности, он мог позабыть и реалии древней земли. Но что-то осталось. Видимо павшие низверги и их тысячелетний плен были выше повседневности, больше, чем просто задания, а огромной и довлеющей частью мира вокруг.

— Ты сейчас не помнишь, но мы друзья. Путешествуем все вместе, — Алейна указала в сторону броневагона. — И следим, чтобы чудовища из-под Холмов не вылезли наружу. Не причинили зла людям. Мы ханта!

Он пытался вспомнить, и не мог. Жрица внимательно смотрела в выцветшие, зияющие отчаянием глаза, и видела повадки, несвойственные человеку: он быстрыми, короткими движениями озирался, принюхивался, протяжно дышал. Как дикий зверь, Кел чувствовал, что глубоко ранен, и каждое мгновение ожидал, что его добьют. Лошади косили глазами на мертвенно-белого человека и старались не издавать звуков, не привлекать внимание хищника.

— Тебя зовут Кел.

— Я знаю, кто я.

— Уже не знаешь, — покачала головой Алейна. — Ты был мне собратом-жрецом, пока низверг не отнял твою память.

— Я жрец?

— Ты был посвященным Странника. И в глубине души остался его сыном!

— Что это значит?.. Быть жрецом этого Странника?

— Значит приходить туда, где беда и раздор, и помогать людям услышать и понять друг друга. Помогать заблудшим искать свой путь в жизни.

Глаза Кела сверкнули, она даже выпрямился немного, человеческое перегнуло звериное.

— Кто вы?

— Алейна, посвященная Матери.

— Ричард, ваш проводник по земле Холмов, — рейнджер склонил голову.

— Я Анна, воин. Твой друг.

— Дмитриус. Друг.

— А я Винсент, — сказал маг из-под надвинутого капюшона, — и там спереди, в лесу, нас ждет засада из шестнадцати головорезов.

— Што? — если бы только Дмитриус мог поперхнуться. Но и стальное горло дрогнуло от удивления.

— Две крытых фуры, с десяток лошадей, — ответил Винсент, сверяясь со своим вороном, зашедшим на новый круг. — Встали лагерем воон за тем холмом, видите, дымок. Но там только двое женщин, скажем так, потрепанной наружности. Готовят в двух котлах. А остальные ушли в лес, и сейчас поджидают нас впереди по дороге. Хотя не уверен, что именно нас, до них с полчаса пути, мы скрыты за холмами, наверное, еще не приметили.

— У повозок отрядные девки, — не задумываясь, сплюнул Ричард. — Какого цвета тенты?

— Грязного. И подранного. Одна со свежей заплаткой из красного… с каким-то гербом!

— Красные стяги у Ройенов, — быстро соображал рейнджер. — Там рука скелета внутри венца?

Винсент пригляделся и кивнул.

— Даника Ройен объявил восстание против правящей династии Леборже, хочет отвоевать свое королевство. Ройенов поддерживают Краузе, отколовшиеся своим баронством от ленов короля, а Леборже заручились поддержкой Стайнборнов, эээ, чего вы на меня так смотрите.

— Кто все эти люди? — суммировала Анна.

— Ну ясное дело, не местные, из высоких родов Севера. Речь о крупном государстве Гундагар, вон там, за Туманными горами, — пояснил Ричард, указав на восток.

— Я уж думала, это беглецы с Антарского фронта сюда притопали, — неуверенно кивнула воительница. — Прорвались из окружения бронеголовых.

— Да нет, это не наши и не из Княжеств. Вообще не с той войны. Антарский фронт далеко на западе от Холмов, дезертирам оттуда проще бежать во Фьорды или на западное побережье, в города-жемчужины. Например, в Кэрниваль. А Гундагар к нам гораздо ближе, просто он за горами. Но горы не зря называют Туманными: нырни в дымку, преодолей не особо и сложные перевалы, и если тебе повезет не попасться одной из шаек разорителей, то зацепишь край леса Грутхайм и въедешь по Белому тракту в самые Холмы.

— Я и не знала, что там тоже война…

— Разве ж это война. Обычное дело для Патримонии, там тьма баронств и свободных ленов, все время кто-нибудь да грызется. Хотя Гундагар самый крупный лен, почти настоящая страна. Больше Мэннивея.

— Как же эти заезжие через заставы прошли? — удивилась Алейна.

— Какие заставы, рыжая, наши Кланы тю-тю. Большей частью, кстати, в тот же Гундагар и сбежали. Большинство застав сняли, вычистили как метлой. А в оставшихся по десятку человек, им не до контроля границы. Сидят у себя затворившись, и ждут, чего случится, а когда случается, бегут в рунный колокол звонить за подмогой… Не до патрулирования им, в общем, вот любой хожий-перехожий и проскочит, было бы желание.

— Только в здравом уме ни у кого такого желания не возникнет. Какой перехожий в Холмы пойдет, только очень сильный.

— Или очень глупый. Как наши орлы. Вернее, шакалы.

— Откуда ты все это знаешь? — раздался непривычный, пугающий голос Кела. Он внимательно слушал весь разговор и теперь впился испытующим взглядом в лицо рейнджера.

— Я следопыт, из местного братства. Знаю, что тут вокруг. Это вы здесь пришлые, а я в Ничейных землях смолоду.

— А как ты понял, что они… шакалы?

— Заплатка из стягов, благородное знамя на фуру переводить? Человек чести до такого не опустится. Засада на дороге в лесу? На кого, войны здесь нет, значит, грабить. Шакалы. Сброд из низов, как сразу заметил учитель — головорезы.

— Видок у них тот еще, — качнул головой Винсент. — Хотя не страшные, это вам не Меченые с Крушеломами.