Книга Холмов - Страница 74

— Ворон летает вокруг, высматривает опасности и все неожиданное. Я иногда смотрю через него. Как обычно. Могу пустить вперед тень Дика, пусть бежит налегке. Хотя пока она просто бежит, никакую засаду не обнаружит. А начнет лазить по кустам, отстанет даже от нашего черепашьего хода.

— Что еще можно сделать? — Анна продолжала стоять на своем. — Чтоб в следующий раз получить от господина Гвента полные счеты камней? Вдруг похвалит, тогда и умирать не стыдно.

Все искоса посмотрели на Кела. Будь тот посвященным, он бы уже знал кратчайший путь до Девятого холма, и получил бы вдобавок смутное предчувствие: ждет ли серьезная опасность на этом пути? А в случае, если все-таки ждет, уселся бы в транс и невидимым духом слетал на разведку. Все эти невероятно полезные дары Странника, не раз спасавшие им жизнь, теперь были недоступны ханте, и это резко снижало ее потенциал.

Алейна не зря сказала светловолосому, что он архи-важен. Если ее можно назвать сердцем Лисов, Винсента мозгами, Анну — когтями, Дмитриуса зубами и броней, а Ричарда глазами и острым жалом, бьющим издали (странный получался лис: бронированный и с луком наизготовку, но жизнь такая, и мы такие) — то Кел был ногами ханты и ее пушистым рыжим хвостом. Благодаря нему Лисы находили скрытые тропы и верные пути, уходили от погони, путая следы. Хвост балансирует на резких поворотах, когда резвый бег заносит несущегося зверька.

Вся лисья хитрость сходилась к Келу и Ричарду, потому что Алейна с Анной и Дмитриусом слишком прямодушны, Винсент, напротив, слишком изощрен, и только рейнджер со жрецом регулярно проявляли правильную, жизненную изворотливость, в итоге позволяя ханте оправдывать свое название. При этом, Кел был еще и лицом отряда, переговорщиком, который с готовностью брал на себя любую встречу и любой разговор. «Стеснение» одно из редких слов, о которых он слыхом не слыхивал. Языкастый, напористый, обаятельный, статный — Кел был всегда уверен в блестящем разрешении переговоров с его, красавца, участием — даже когда переговоры проходили далеко не блестяще.

Теперь от всего великолепия их Кела осталась треть, притом, что как человек он ведь совсем не изменился! Всего лишь пропали дары божества и уверенность в своих силах, а перед ними бледная тень. Как много значило посвящение, подумала Анна, и ее это напугало.

Винсент, сидящий рядом, поймал ее мрачный взгляд, приподнял маску и тихонько, невесело сказал:

— Чем выше силы, которые дает тебе божество, тем выше твоя зависимость от него…

Серый маг опасался не просто так, в своих изысканиях и помыслах он давно уже тянулся к безжалостной Ардат. Но это была скорее идеалистическая и строго теоретическая страсть, какую, наверное, он только и мог питать в принципе. Его платонический интерес пока не угрожал ханте, благо Совершенная находилась на другом конце мира, где восседала на алом троне из застывшей крови поверженных врагов, и Север пока не входил в ее сферу интересов. Ей бы разобраться с соседями, огромными пространствами древней империи Ассирит, где безумные боги истязали целые народы. Нисхождение не убило их, но искалечило и сделало еще более больными и страшными, чем они были в прошлом.

— Я могу призвать волка, — сказала Алейна, видя, что других предложений у друзей нет. — Приручу его и пущу бежать впереди, если он почувствует опасность, по нему будет видно.

— Это было бы неплохо, тени Винса запах не ловят, — кивнул рейнджер, — только никого ты теперь не призовешь.

Девчонка сначала удивилась, потом вспомнила, что все большинство крупных зверей на десятки лунн вокруг остались на той равнине вокруг истерзанного броневагона, и удрученно кивнула.

— Тогда обращусь к Матери, — решила она. — Нам надо понять, как спасти Кела. Давайте сложим верный вопрос!

И вот над этим все дружно призадумались.

Три рассвета спустя с последнего обращения, любой жрец может снова прикоснуться к мудрости своего бога. К неимоверным познаниям о мире и жизни, тысячелетнему опыту, к необъятности взора, что в один миг видит больше, чем может за всю свою жизнь познать обычный смертный.

Анна только вчера спаслась, не скончалась от ран лишь благодаря Исцелению, поистине драгоценному дару богини. Но она все равно считала, что самый ценный дар Хальды — именно ее Мудрость. Хотя, все-таки нет. Самый ценный Воскрешение. Возможность вернуть невозвратное, отвратить неотвратимое, перевернуть законы природы с ног на голову. Поменять все правила игры.

Исцелить, зарастить раны, одолеть болезни и очистить от яда может маг виталиса. В силах магистра этой стихии отрастить руку или ногу, или даже восстановить уничтоженное тело — если сделать этот тут же, пока душа еще не покинула его, и если тело хоть в какой-то сохранности. Но только жрец Хальды, в ранге высокого, сможет вернуть ушедшего за грань, потому что это уже не только магия жизни, но и магия смерти, и магия душ. Вернуть не как другие магии жрецы, не в виде нежити или пленённых душ, не на время, не вселяя уходящих в новые тела, как случилось с Дмитриусом, — а самым чистым образом возвращая к жизни и даруя новый шанс. Воссоздать тело и вложить в него душу.

Сложно не оценить такое сокровище. Но на втором месте в мысленной табели о рангах Анны, и почти так же бесценна — возможность спросить бога о чем угодно, и получить от него ответ. В истории ханты, возможность Алейны и Кела задать ключевой вопрос своим богам уже не раз спасала Лисам жизнь. А полученные сведения меняли всю ситуацию с проигрышной или тупиковой — на с трудом отвоеванную победу.