Книга Холмов - Страница 41

С тех пор минуло сорок шесть лет. Первые поселенцы давно умерли, а Свищур, старший из пришедших сегодня за Лисами, в ту пору был бестолковым беспризорником из вор-града, за кражу его отхлестали у столба и передали поборнику господина Вильяма, который заплатил за мальца медной монетой. Мальчишка, поджав отхлестанный зад, попал в Землец и, уж конечно, оттуда уже не выбрался. Теперь его плечи стали в ширину как весь он тогда ростом, а борода доходила до пупка, и была уже заворочена, провязана да прикорочена, чтоб уж совсем-то не мешаться. Похоже, он был третьим человеком в поселении, после золтыса и старшего земляка. То есть, человек при деле и решающий, но не самый важный. Оттого и двинул самолично на зов ханты.

— Проходите, господа пригожие, — позвал Свищур. Он с усилием поднял бревенчатый заслон и закрепил его на торчащих из старой сосны железных клиньях, гнутых от тяжести и времени.

За старой и неряшливой, проколоченной заплатками бревенчато-дощатой стеной высился ровный, уходящий вверх сосновый лес с нижним этажом кудрявых, густых кленов. Невысокое заграждение истерто серело посреди буйной зеленой и коричневой жизни, снисходительно взирающей сверху. Оно казалось нелепым и излишним.

Лисы вошли за ограду, и, как нередко бывает в Холмах, сразу почуяли это. Обелиски и правда держали искажение в узде, не давали ему распространяться дальше. По дороге сюда пахло цветущей летней равниной, густыми травами, свежей холодной речкой. Нагретыми солнцем светло-серыми скалами, то тут, то там вырезавшимися из земли. За оградой они словно окунулись в прохладный сумрак землистой норы, из глубины которой тянет сыростью и холодом. Норы не было, а холодящая влажность воздуха и запах свежей, вспаханной, вывороченной земли плыл повсюду. Дышалось густо и тягуче, и еще в воздухе летали мириады зеленоватых былинок, от которых в первые минуты кружилась голова.

— Это еще чего? — прогундосил Кел, с непривычки прикрыв лицо.

— Пыльца живых камней. — отвечала Алейна, выставив ладошку и собирая легкий зеленоватый налет. — Растительная пыль. Чем дальше в Землец, тем гуще будет.

— И чего, мы правда зеленые станем? — удивился Кел, глядя, как рыжие волосы жрицы покрываются легким отливом, словно старая медь.

— Не только снаружи, — усмехнулся Ричард. — Она еще и внутри везде осядет слоем, и во рту, и в горле, и в желудке. В носу и в ушах.

Брезгливость на лице Винсента было сложно описать. Полностью запахнув серый капюшон, он пропускал воздух через сито мглы, благо, в торговых и ремесленных кварталах Мэннивея, с их свирепствующей вакханалией вони, без этого умения благородному человеку не обойтись.

— Вообще-то, они дико полезные, — слегка обиженно произнесла жрица. — Коли пыльца обложит горло, оно только лужёнее станет. Про насморк забудь, да и грудную хворь с кашлем не подхватишь. Желудок крепит, можешь хоть подошву жевать, не стошнит.

Стало ясно, почему местные холмичи не против теплого мяса с душком.

— И пока здесь, дристать не будешь, — добавил косматый рэйнджер, удивленный, что девчонка упустила такую важную вещь.

— Кольцы в череве укрепляет, да, — покраснев до самых веснушек, кивнула Алейна. — Но в нос набивается, так что дышать привыкнуть надо.

Она прикрыла рот Анны тонкой вуалью, чтобы раненая могла все-таки нормально дышать. Но та уже проснулась и оглушительно чихнула.

— Что за дрянь?! — низким, огрубевшим от пыли голосом спросила она.

В общем, краткое знакомство с пыльцой показало, почему живущие в Землеце обладают отменными легкими, зычными голосами и желудками, не знающим расстройств.

— Ну как? — спросила Алейна, подставляя зеркальце.

— Счастье есть, — ответила Анна, со слезами на глазах ощупывая лицо. Чистое, свежее, ровное. — Спасибо, дорогая!

Только что она приняла третье по счету исцеление. Теперь, избавив подругу от тяжелых ран, Алейна взялась за распухшее, потемневшее лицо со сломанной челюстью и сколотыми зубами. Хоть красивое личико почти никогда не помогает в боях, для Анны оно все равно было дороже всего. Она все-таки не выдержала и застонала, когда жизнь вливалась в кости и сломанные зубы вырастали заново, а внутри прорезались обновленные нервы — боль была непереносимая, даже с мирящим светом.

— Ну, девка, — пошутил Свищур, — ты там рожала, что ли?

Анне хотелось ответить что-нибудь грубое, но не было сил.

Лес редел по мере того, как Лисы с холмичами продвигались к поселению. То тут, то там блестели крошечные пруды, клены сменились ивами. И вот наконец показались живые камни, из которых тут и был весь сыр-бор! Малые с собаку в холке, средние коню по загривок, большие с дом и выше — неровные полукруглые или вытянутые вверх овальные валуны то тут, то там росли из земли. Коричнево-серо-зеленые, еще и покрытые густым мхом, они и правда казались похожими одновременно на камни и на гигантские грибы. Было видно, что каменюги твердые, тяжелые, но все время не покидало ощущение, что они мягкие.

Ричард без стеснения подошел и помял жесткими пальцами ближайший большой валун. Камень слегка пружинил, был водянистый и кажется пористый внутри, но чем сильнее жмешь, тем крепче поверхность держит пальцы. Камни очень понравились Ричарду, прежде он не был в Землеце и теперь шел сбоку от тропы, слоняясь между ними, гладил, тыкал кулаком, нюхал и прикладывал ухо, слушая, как они изредка тихо, глубинно бурчат. Рэйнджер был явно очарован.

— Рыжая, — воскликнул он, — чего в крышу вросла, неужто пощупать не хочешь?