Книга Холмов - Страница 27

Алейна в ужасе вскрикнула, и едва не спрыгнула к нему в безнадежной попытке спасти, но Дмитриус железной рукой удержал ее прямо за химок.

— Сиди!! — гулко проорал он, и сам спрыгнул с крыши.

Жуткий лязг прокатился по лугу, стальной воин с трудом удержался на ногах даже от простого вертикального прыжка, но удержался, и попер вперед.

Пара волков рвала Кела, обреченного на гибель без даров Странника — но странно, из этой кучи-малы до сих пор не взвился фонтан крови; двое других схватились с собственными тенями и одолевали их.

Алейна сделала единственное, что могло спасти Кела и Ричарда — сжала весь свет, который была способна призвать, в крошечное сияющее солнце — и отпустила прямо перед ощеренной мордой вожака стаи. Все пространство залил слепящий, жаркий солнечный свет. Бледные тени Винсента еще сильнее выцвели и ослабли от яростного солнечного сияния, но оно того стоило — свет привел в себя Ричарда. Его он явно не слепил, спасибо, милосердная Матерь! а наоборот, добавил сил, рэйнджер сумел вдохнуть впервые после того, как из него вышибли дух; закашлялся и вскочил.

Все пятеро волков крутились, мотали головами, ослепленные.

Винсент выхватил из складок своей мантии блестящий черный жезл. Взглянул на него с жалостью и болью, но делать было нечего — метнул, как дротик, в эпицентр боя. Стальной воин добрался до кучи-малы, и одновременно с ним в свару стали, клыков и когтей, ушел жезл Винсента. Там что-то грохнуло, и внезапно оттуда вспухла иссиня-черная, пронизанная молниями сфера непроницаемой тьмы. Молнии змеились внутри и по краям сферы, казалось, оттуда доносятся заглушенные крики и рев.

Сфера тьмы загустела, резко сжалась, молнии поблекли и угасли, тьма оседала хлопьями вязкой, мокрой ваты, сжимаясь и растворяясь в воздухе. Словно плотная черная пена, она обваливалась пластами и превращалась в липкую темную жижу, растекаясь по земле и обнажая лежащих: Ричарда, четверых варгов и их вожака, Кела. Все были покрыты осклизлым слоем жидкой как грязи мглы, оглушены, замедлены, дезориентированы. Волки трясли головами, люди пытались отереть лица от липкой жижи. Позабыв о битве, они медленно приходили в себя. А два серых волка, послушных Винсенту, напитались от взрыва мглы и явно стали крупнее, сильнее. Чернее.

Дмитриус врубился в оседающее серое месиво. Он целенаправленно шел к вожаку, а тот медленно тряс головой, все еще не понимая, что произошло — сначала ослепленный и оглушенный солнечным жаром, затем омраченный и утопленный в гуще мглы. Пользуясь этим, Ритчард отполз в сторону, выбрался из склизлого сумрака, обтирая лицо, но тоже двигался как во сне.

Из дымящейся лужи мглы рывком воздвигся Кел. Весь покрытый черным, почему-то совсем без красного. Выдравшись из липкой жижи, он вышел к своим. Два варга, рвавших его, пытались подняться на слабых, разъезжающихся ногах, но не смогли и упали в серую пену.

— Ни единой раны! — хрипло изумился серый маг, глядя на грязеволосого. — Как?!

Кел, как сомнамбула, прошел мимо, явно не понимая, о чем речь. Он выудил из липкой серой жижи свой шипастый крушитель, медленно-медленно пристроился и обрушил его на варга. Магнитное поле отклонило даже этот прямой тяжелый удар, но совсем немного, палица врезалась зверю в плечо и продрала шипами бок, он содрогнулся и издал глухой непонимающий вав.

— Убить! — скомандовал серый маг, две тени слитным движением бросились на четверых живых волков, те рыкнули и приняли бой.

Вожак наконец вскочил, свалил Кела в грязь и вгрызся ему в горло, но тут Дмитриус добрался до крупной черной фигуры. Взял его шею в захват, и они застыли, покачиваясь в стиснутом равновесии, только слышался сдавленный рык могучего варга.

Алейна спрыгнула с повозки и бросилась на помощь израненным лошадям. Выращенные ею заросли пропускали жрицу, расступаясь перед ней и смыкаясь за спиной. Клевер был сильно ранен, порванная нога подергивалась, кровь неторопливо красила ее широким потеком. Крынка умирала, билась в мучительной агонии. Девушка секунду смотрела на них, приняла решение. Обхватила морду Крынки, заглянула в пылающие страхом глаза. Лошадь доверчиво потянулась к спасительнице, отдалась в руки, которые всегда несли ласку и избавление, убирали боль. Помоги, говорили ее глаза, спаси, мама.

— Открой двери лета для малой твари полей, Милосердная Матерь, — взмолилась рыжеволосая. — Впусти ее в страну дождей и солнца, пусть бег ее будет вечным.

Девчонка выгнулась, вдыхая полную грудь — и выпустила дыхание смерти. Глаза Крынки закрылись, судорожный вздох разгладил бьющееся тело, как волна. Свет всколыхнулся, когда призрачная фигура вольно скакнула прямо из искалеченного тела, из окровавленной путаницы поводьев и хаоса сплетенных ветвей — в просторы свободных полей. И растворилась в воздухе.

Алейна встала, в руках ее светилась жизненная сила, взятая от умершей. Шагнув вперед, она коснулась раненой ноги Клевера и закрыла глаза. Благодатная сила влилась в коня и раны его срослись, одна за другой. Громкое ржание возвестило, что он в порядке.

Алейна вздохнула, устало держась за коня.

— Спасибо, Крынка, — прошептала она. Но мертвая лошадь ее уже не слышала.

Ричард влез на крышу и натягивал лук, выбирая стрелы помощнее. Кел снова встал, медленно и упорно, как маньяк, отер грязь с лица, отыскал в грязи шипастое орудие, и двинулся в сторону Дмитриуса с вожаком.

Четверо варгов бились с двумя тенями и постепенно одолевали их. Тени не ведали боли и усталости, но мгла лилась из рваных ран в их телах, а теряя мглу, они бледнели и слабели. Впрочем, тени успели достаточно изранить варгов, один из них умирал, трое других являли все разнообразие повреждений: отпечатки копыт на броне, обугленный хвост и обожженный бок, опаленные щитом света лапы и нос, остатки липкой серой жижи, замедлившей движения, раны от когтей и укусов теней, вмятина от удара шипастой палицей…